Как защитить себя при оскорблении, если представителем ЛГБТ я не являюсь?

Что думают ЛГБТ-активисты о Николае Алексееве и его попытках провести гей-парад в России

Как защитить себя при оскорблении, если представителем ЛГБТ я не являюсь?

24 февраля в телеграм-канале Baza опубликовали фотографии документа, подписанного главой города Богучар Воронежской области Иваном Нежельским, о согласовании гей-парада. Позже Нежельский заявил, что фото попало в интернет случайно, а организаторам шествия отказали. 

Заявку о проведении гей-парада подавал активист Николай Алексеев.

20 февраля на своей странице во «ВКонтакте» он написал: «Богучар, Кантемировка, Россошь, Павловск, Калач, Бутурлиновка, Таловая, Бобров, Острогожск и Нововоронеж.

Грандиозная кампания за свободу собраний для ЛГБТ-людей достигла 350 городов в 81 из 85 субъектов РФ». Ни в одном из этих 350 городов заявку активиста еще ни разу не удовлетворили.

ТД рассказывают о том, кто такой Николай Алексеев, зачем ему гей-парады и что о нем и его делах думают другие ЛГБТ-активисты.

Самый ярый защитник

В новостной повестке имя Николая Алексеева часто мелькает в связи с гей-парадами, которые он регулярно пытается провести в разных городах России. Стабильно получает отказ, стабильно судится и доводит дело до ЕСПЧ. Провести гей-парады это не помогает, но приносит известность, а иногда и деньги.

Так, в октябре 2010 года Европейский суд обязал Россию выплатить Алексееву 12 тысяч евро и возместить издержки в размере 17,5 тысяч евро. В 2018 году ЕСПЧ вновь признал незаконными запреты гей-парадов в России по иску Алексеева, но денег не дал.

Тот назвал это решение «филькиной грамотой» и заявил, что «судьи Европейского суда расписались в своей полной импотентности перед Российской Федерацией».

В ЛГБТ-сообществе Алексеев известен, как один из самых ярых защитников прав и создатель движения под названием «GayRussia.Ru». В разные годы Алексеев устраивал в Москве несанкционированные парады, подвергался избиениям и попадал в полицию, выступал за легализацию однополых браков и бросался защищать любого, кто подвергался дискриминации.

На его счету несколько громких побед. Например, в 2008 году он добился того, чтобы ЛГБТ разрешили быть донорами крови. А в 2009 году благодаря стараниям Алексеева суд признал незаконным закрытие в Москве гей-клуба «Душа и тело».

Алексеев учился в МГУ на факультете государственного управления. Получил красный диплом и остался в аспирантуре на специальности «конституционное, муниципальное и административное право». Темой диссертации выбрал права сексуальных меньшинств, но не закончил, потому что, по его словам, тема вызвала недовольство у руководства кафедры.

Николай Алексеев держит в руках перечеркнутый бюллетень во время выборов в Государственную Думу, 2007 год Wikimedia Commons

Некоторые ЛГБТ-активисты выступают с критикой деятельности Николая Алексеева, называя ее провокационной и дискредитирующей. Например, его обвиняли в провокациях на Северном Кавказе, якобы его заявления о проведении гей-парадов в нескольких городах в регионе, в том числе спровоцировали массовые задержания геев в Чечне.

А в 2011 году американский активист Скотт Лонг выдвинул в адрес Алексеева обвинения в антисемитских высказываниях, сославшись на реплику в его ЖЖ: «Премьер-министр Израиля призвал западных лидеров поддержать египетского диктатора Мубарака… и кто после этого евреи? На самом деле я и раньше знал, кто они».

В 2008 году Алексеев вступил в брак с жителем Швейцарии по имени Пьер, а в 2016 году получил местное гражданство. Тем не менее он продолжает свою активную деятельность по защите прав ЛГБТ в России.

Некоторые активисты уверены, что заявления на проведение гей-парадов, которые Алексеев массово подает в администрации российских городов, — это провокация и желание заработать.

Другие уверены, что иначе изменить отношение к ЛГБТ-людям в России нельзя.

активист «Альянса гетеросексуалов и ЛГБТ за равноправие», Санкт-Петербург

Мое мнение о Николае противоречивое. С одной стороны, я отдаю должное масштабу его деятельности по продвижению свободы собраний для всех в России, открытости ЛГБТ и таланту пиарщика.

Он первый в России стал систематически выходить на улицы и требовать равенства прав (Московский гей-прайд). Он не боялся жестких задержаний и нападений радикалов.

Показал «явочным порядком», что по всей России право на свободу собраний для ЛГБТ-граждан не соблюдается — и внутри страны, и для Европы.

На этой деятельности он медийно поднялся

Даже последние несколько лет благодаря его заявкам на проведение гей-парада по всей России в локальных СМИ прокатилась волна публикаций — это каждый раз инфоповод для дискуссии на «невидимую» тему, выход из зоны молчания.

При этом сама его «юридическая» стратегия негибкая и, скорее всего, не даст результата, на который он рассчитывает. Идея была получить отказы в сотнях городов, чтобы выплаты компенсаций по решениям ЕСПЧ были для бюджета России чувствительны.

Это наивно, потому что даже миллион евро для российских властей — иголочный укол, а на другой чаше весов «духовная скрепа» противостояния «растленной Гейропе». Но и тут последнее решение ЕСПЧ по пакету исков Алексеева было без денежной компенсации (судя по записям в соцсетях, он очень обиделся на ЕСПЧ). По мне, к этому все шло изначально.

Если ты используешь один и тот же инструмент в изменяющихся условиях, не факт, что он сможет привести к нужному результату.

Источник: //takiedela.ru/news/2019/02/25/alekseev/

Да, я ЛГБТ-активистка. Нет, я не правозащитница

Как защитить себя при оскорблении, если представителем ЛГБТ я не являюсь?

22 жніўня 2018

5 164

Этим текстом я хочу рассказать о том, почему мне кажется опасным и неэффективным признание любого проекта, который говорит об опыте дискриминируемой группы изнутри, правозащитным «по умолчанию».

Я занимаюсь ЛГБТ-активизмом не первый год. И все это время сталкиваюсь с мнением о том, что любой проект, который говорит о недопустимости дискриминации, — это правозащита. В широком смысле это действительно так, ведь права человека защищаются не только юридическими инструментами.

А в узком? «Спасение утопающих — дело рук…» Я верю, что правозащиту можно понимать по-разному. Можно как мировоззрение или миссию, а можно как реальную сервисную помощь. Разница может быть незаметной, если мы говорим про системные положительные изменения в обществе. Но она очень заметна, когда мы становимся на сторону пострадавших.

У правозащитных организаций, занимающихся правовой помощью, есть клиенты — это граждане, чьи права были нарушены в результате несправедливого действия социальной системы. У просветительских, культурных или информационных проектов, работающих с уязвимыми группами, нет и не может быть адресных клиентов — они работают с общественным мнением.

Человек, которого сегодня уволили, депортировали или избили, не может подождать, пока общество «просветится», «будет готово» или «изменится». Ему нужно прямо сейчас встречаться с правовой системой, судами, канцелярским языком всевозможных ходатайств, заявлений и прочими вещами, в которых он, с большой долей вероятности, вообще не разбирается.

Мы не рождаемся со знанием своих прав. В школе нас учат шить передники, делать табуретки, отличать хорей от ямба, но не рассказывают, что делать, если к тебе приходят с обыском и отказывают в праве на телефонный звонок.

Логично, что все граждане рассчитывают, что в случае нарушения их прав рядом окажутся люди, которые осознанно и добровольно посвятили таким вопросам свое время, профессию или вообще жизнь.

В ситуации с проектами, которые создают представители уязвимых групп для того, чтобы говорить о своих проблемах, случается парадокс Шредингера.

ЛГБТ+ люди, люди, живущие с ВИЧ или туберкулезом, пожилые люди, родители детей с редкими генетическими заболеваниями или ментальными особенностями, люди с инвалидностью, люди, пережившие насилие в семье и многие другие социальные группы… Эти люди создают проекты о своем опыте самостоятельно, потому что зачастую общество не предусмотрело для них ничего, ведь «это частная проблема». В обществе, где важность темы определяется количественным большинством, у таких людей, как я, нет других шансов получить адекватную информацию о своей жизни, кроме как найти и опубликовать ее самостоятельно. Именно поэтому такие проекты, даже будучи информационными или художественными, всегда будут говорить о дискриминации и исключении.

С одной стороны, обозначать проблемы социального неравенства — это, безусловно, правозащитный ракурс. А с другой стороны — представитель уязвимой группы со стопроцентной вероятностью сам является жертвой дискриминации. И он совершенно не обязан иметь навык отстаивания своих прав. И чаще всего он его не имеет. Зато у него точно хватает ситуаций, в которых все человеческие способы «вернуть свои права» не срабатывали. Проекты «о и от лица уязвимой группы» зачастую образуются на волне боли и гнева именно от невозможности защитить свои права и границы. Однако в случае с правозащитой выходит, что ракурс на тему прав человека ставит вас в странное положение — вы словно Мюнхгаузен должны тащить себя за волосы из болота.

«Никто никому ничего не должен, никто никому ничего не должна»

Важно обозначить, что речь не идет о том, что позитивные изменения для какой-либо социальной группы должны быть «преподнесены на блюдце». Не считая, конечно, того факта, что в «моем идеальном мире» базовые права от рождения принадлежат всем и каждому и не оспариваются в процессе жизни.

Борьба за «мои права» — не только «мое дело», потому что социальные изменения, о которых мы все говорим, — это не «изменения для меня». Это изменения, которые будут способствовать безопасности и справедливости для каждого человека.

Предполагать, что спасение утопающих — это дело рук утопающих, по меньшей мере странно, если мы исходим из знания о том, что социальное неравенство и дискриминация существуют, а значит, наши ресурсы для отстаивания себя не равны. А без этого понимания любая защита скатывается в идею «как себя поставишь». Человек, пострадавший от насилия, не может «помочь себе сам».

Да, главное решение — решение искать выход из ситуации насилия — принадлежит ему или ей. Но принять такое решение можно, только опираясь на помощь и поддержку более ресурсных людей. Трансгендерный человек, которого оскорбили и «прославили» в прессе, не может «сам защитить себя». Если бы он мог это сделать, то травля жертвы не продолжалась бы под свист толпы.

Ему нужно напоминание о том, что в этой стране он имеет такое же право на защиту частной жизни, как и любой цисгендерный человек, а также подробный план действий по подаче жалоб и договор с адвокатом, который поможет справиться со страхом и начать поход по инстанциям, несмотря на ПТСР и дисфорию.

Гомосексуальный мужчина, которого оскорбляют и травят сотрудники милиции при попытке обратиться за помощью, не может в такой ситуации «защищить себя сам». Ему нужна помощь в разъяснении своих прав и в составлении документов, если он хочет обжаловать несправедливое и предвзятое отношение в вышестоящей инстанции.

Часто всем этим людям нужна помощь даже в том, чтобы вообще понять, что произошедшее — не норма. А главное, им нужна широкая солидарность, а не только работа «строго по запросу». Если годами жить в ситуации, когда из каждого «утюга» тебе рассказывают о твоей «второсортности», то конкретный запрос о помощи формируется после нескольких лет психотерапии.

«Профильность» или солидарность?Я лесбиянка и ЛГБТ-активистка. Я являюсь частью уязвимой группы и говорю о проблемах, с которыми сталкиваюсь на своем опыте. И я точно знаю, что я не могу защитить себя в случае системной дискриминации.

Именно это мотивирует меня писать образовательные тексты, создавать просветительские мероприятия, участвовать в группах поддержки и прикладывать все силы к тому, чтобы люди с похожим опытом знали, что они не одиноки и что их чувства несправедливости и отчаяния кто-то признает. В ситуации насилия или дискриминации система заставляет жертву молчать и принимать ситуацию как норму.

И наличие изнутри уязвимой группы дает человеку, попавшему в трудную жизненную ситуацию, глоток реальности в кромешном ужасе происходящего. «Я существую, мое тело существует, моя семья существует, я человек, со мной так нельзя», — про все эти вещи мне приходится вспоминать, и иногда это требует больших усилий.

Я остаюсь человеком из уязвимой группы даже будучи достаточно привилегированной (я открыта, у меня есть поддержка семьи и коллег, друзья, которые стали отличной командой, возможность говорить от первого лица). Это значит, что из-за своей идентичности и открытости я постоянно нахожусь в зоне риска по гендерному насилию.

Каждое новое знакомство для меня связано с необходимостью камин-аута, смена работы или жилья — с очередной возможностью дискриминационного отказа, активизм — с возможностью гомофобной агрессии со стороны структур, с которыми я пытаюсь взаимодействовать.

Я подчеркиваю для тех, кто все еще не видит разницу между предвзятостью к личности или к социальной группе: дискриминацией является не тот факт, что мне отказывают, а в том, что основанием для отказа становится сексуальная ориентация, которая, по хорошему счету, вообще не касается нанимателя, арендодателя, продавца или пограничника.

И пока я являюсь частью уязвимой группы, мне нужна уверенность в готовности правозащитных организаций работать с моими кейсами, а не уверенность в том, что правозащитная организация сама посоветует кому-то обратиться ко мне для защиты своих прав по той причине, что жертва дискриминации — «тоже лесбиянка». Я очень уважаю работу всех, кто отдает свои силы гражданскому активизму.

Но я также убеждена, что для уязвимых социальных групп должны существовать не только «специальные профильные организации». Это похоже на старую шутку, которая обыгрывает дискриминационный взгляд привилегированного человека на вещи: «Ты лесбиянка? Круто, в моем городе тоже живет одна лесбиянка. Вы, наверное, знакомы». Ага, а еще в этом городе живет много гетеросексуальных людей.

Они тоже все, видимо, знакомы. Что общего между рабством в США и гомофобией в Беларуси? Во времена существования рабства в США в южных штатах черные люди создали систему взаимопомощи под названием «Подпольная железная дорога».

Эта была цепочка адресатов из числа аболиционистов (сторонников отмены рабства), которые помогали беглым рабам с плантаций безопасно добраться до северных штатов, где рабство уже было отменено. Важной деталью этой системы было союзничество рабов и аболиционистов.

Потому что в системе, в которой прямо сейчас есть сильное социальное неравенство, привилегированный человек имеет в разы меньше рисков, помогая осуществлению правозащитной деятельности, нежели сам носитель стигмы, а главное — он имеет гораздо больше возможностей оказать помощь. Да, в ситуации нарушения прав уязвимой группы важно, чтобы помощь оказывалась по запросу.

Но не менее важно, чтобы она оказывалась вообще. Очень часто, когда речь заходит про союзничество и поддержку, я слышу, что более привилегированный в этом вопросе человек «боится залезть в чужой огород» и возглавить чужую демонстрацию (и таких исторических примеров действительно наберется немало). Но призыв к союзничеству — это не предложение брать «чужой флаг» в свои руки.

Это просьба использовать свои ресурсы для помощи, если ваши риски менее критичны. Предложения в стиле «вы говорите, а мы вас поддержим» — очень важны. Они позволяют не забирать голос у уязвимой группы и не занимать чужое пространство. Однако они работают только в той системе, где голос количественного меньшинства может быть услышан системой, а не просто проигнорирован. Если на любое заявление уязвимой группы система оспаривает сам факт существования этой группы, такое предложение поддержки бесполезно, как и устанавливаемые в Минске пандусы, ведущие к узким дверям и лестницам.

Будучи ЛГБТ-активисткой, я постоянно сталкиваюсь с фидбеком от правозащитных организаций о том, что они готовы поддержать нашу защиту собственных прав. И по сравнению с годами, когда в правозащитном сообществе повсеместно бытовала гомофобия и сексизм, это отличная новость. Возможно, этот текст — начало разговора о том, как слышать запрос и давать поддержку. И однажды ЛГБТ-люди почувствуют поддержку не в тот момент, когда правозащитники предложат сделать заявление о дискриминации «менее эмоциональным». И даже не тогда, когда они подпишут написанный ЛГБТ-людьми манифест. А в тот момент, когда — будучи фрустрированной и отчаявшейся после очередного срыва мероприятия или оскорбления в прессе — я получу на почту ЛГБТ-проекта пресс-релиз о том, что правозащитные организации считают происходящее ненормальным и сделали свое заявление. Мечтать же не вредно?..

Милана Левицкая для MAKEOUT

Источник: //makeout.by/2018/08/22/da-ya-lgbt-aktivistka-net-ya-ne-pravozaschitnica.html

Юристы и адвокаты по административным делам в Одинцове и в любом другом городе Московской области

Как защитить себя при оскорблении, если представителем ЛГБТ я не являюсь?

Профессиональная команда адвокатов, юристов и бывших федеральных судей окажет помощь при возникновении любых споров с государственными органами, чиновниками или муниципальными ведомствами в Одинцове или в другом городе Московской области, позвоните по телефону +7 800 000 00 00 или напишите через форму ниже. В течение нескольких минут с вами свяжется адвокат по административным делам из Одинцова и бесплатно проконсультирует по всем вопросам.

После консультации адвоката может полностью заняться вашей проблемой или выполнить частичные работы по её решению. Особенно важно обратиться к правозащитнику в том случае, если спорная ситуация возникает с одной из государственной структур. Как правило, судебный орган на их стороне.

Напишите прямо сейчас, что именно Вас беспокоит, и о чем Вы хотите проконсультироваться. Мы сами свяжемся с Вами в ответном письме или позвоним Вам по телефону, который Вы укажите.

Если у Вас нет возможности и желания ждать ответа юриста и заполнять заявку или Вы не знаете, как лучше сформулировать свой вопрос, то позвоните юристу непосредственно сейчас по номеру +7 800 000 00 00. Консультация по телефону предоставляется бесплатно!

Позвоните или напишите нам, чтобы получить бесплатную юридическую консультацию по любым административным делам в Одинцове. Например, если в ваш адрес вынесено несправедливое решение об административном правонарушении, не выполняются ваши законные права, назначен штраф или взыскание или введено ограничение в ваших правах.

Наш опыт позволяет сопоставлять Ваши задачи с буквой закона и судебной практикой. Мы несколько лет занимаемся административными спорами в Одинцове и в Московской области и предоставим вам точную и проверенную информацию, а также выполняем любые работы по подготовке и ведению административных дел.

  • Юридические консультации по административным делам, полный перечень вопросов;
  • Составление процессуальной документации по административным делам, жалоб, досудебных претензий;
  • Снижение ответственности по административным правонарушениям;
  • Обжалование штрафов;
  • Снятие административной ответственности;
  • Представительство интересов в государственных органах, с которыми возник спор;
  • Представительство в судах по административным процессам;
  • Снятие административного ареста;
  • Возвращение водительских удостоверений административным адвокатом в Одинцове;
  • Разрешение споров с работодателем при нарушении прав работников;
  • Обслуживание при нарушении в области ведения предпринимательской деятельности – строительных норм, налогового режима, закона о рекламе;
  • Услуги юриста по административным делам онлайн – консультирование, помощь в оформлении документации.

Все одинцовцы, включая частных лиц, ИП и представителей фирм, могут обратиться к нам. Свяжитесь с нами, чтобы узнать все подробности на бесплатной консультации юриста по административным делам.

Многие уверены, что в случае административного правонарушения обращаться в суд бесполезно – доказать свою правоту в данном случае невозможно. На самом деле, это не более чем заблуждение.

Для того чтобы использовать услуги юриста по административным делам онлайн или напрямую, рекомендуется изучить некоторые особенности представленного делопроизводства. Многие граждане, которые желают обжаловать штрафные или иные санкции, не знают, что существуют определенные сроки. Так, вам стоит помнить:

  • Обжалование штрафа при нарушении правил дорожного движения можно осуществить в течение десяти дней после вынесения постановления – после этого срока штраф вступит в силу;
  • Срок рассмотрения искового заявления не должен превышать двух месяцев с момента поступления дела в суд. Если представленный срок превышен, у гражданина есть возможность получить компенсацию от суда.

Мы готовы представлять ваши интересы в трудовой и налоговой инспекции, судах, полиции, службах судебных приставов, налоговых органов и других государственных ведомствах. Обратитесь к нам, и мы решим ваши вопросы.

  • ГИБДД
  • Налоговая инспекция
  • Полиция
  • Прокуратура
  • Судебные приставы
  • Суды

Последние заданные вопросы:

  • Может ли человек представляться журналистом, но им не являться?
  • Разрешено ли курить у подъезда в соответствии с законодательством?
  • 12.15 ч. 4. Есть ли смысл бороться?
  • Имею ли я право слушать музыку в обеденное время?
  • Пребывание несовершеннолетних вне дома в ночное время суток
  • Как доказать невиновность в причинении вреда здоровью?
  • Объявление о незаконности размещения рекламы
  • Что нужно сделать, чтобы забрали заявление общественные деятели?
  • Как защитить себя при оскорблении, если представителем ЛГБТ я не являюсь?
  • Сотрудники ИФНС требуют выписать человека из моей квартиры и оказывают психологическое давление
  • Каким может быть наказание для несовершеннолетней за мелкую кражу в магазине?
  • Чем грозит просрочка паспорта у ребёнка?
  • Как заведению обезопасить себя при проведении выпускного вечера?
  • Жалобы на крупный рогатый скот при отсутствии ограждений у участков
  • Могут ли мне в 17 лет выписать предупреждение без присутствия родителей?

Источник: //urist-centr24.ru/odintsovo/advokat-po-administrativnym-delam

«Мы все меньшинства и мы все власть»

Как защитить себя при оскорблении, если представителем ЛГБТ я не являюсь?

Вечером 22 ноября в московском Театре наций состоялась ежегодная церемония вручения премии имени Егора Гайдара. В главной номинации — «За действия, способствующие формированию гражданского общества» — одним из победителей стал сооснователь Российской ЛГБТ-сети, петербургский правозащитник Игорь Кочетков. С лауреатом поговорила Катерина Гордеева. 

 Что такое понятийно большинство и меньшинство? Кто это определяет?

— По большому счету каждый из нас в чем-то является меньшинством. Если вы подумаете сейчас о себе, то обнаружите, что в чем-нибудь являетесь меньшинством — начиная, например, с гастрономических пристрастий и заканчивая политическими взглядами, что более серьезно. Каждый человек может понять меньшинство. Поэтому, наверное, лучше говорить о разных большинствах.

Но существует и так называемое лояльное большинство. Посмотрите любой опрос общественного мнения, когда респондентов спрашивают: должны ли все обладать равными правами и допустима ли дискриминация? Большинство отвечают: конечно, недопустима, все равны.

Но когда их спрашивают о геях и лесбиянках, о цыганах и чеченцах — они тут же говорят, что этих пускать нельзя, этим нельзя разрешать жениться, то есть начинают их дискриминировать, потому что для них они не люди. Вы спросили, кто это определяет. Власть.

Не в смысле Кремля, а в смысле нашего общего представления о нормальности. То есть в каком-то смысле мы все меньшинства и мы все власть.

Таким особенным образом устроено в России или так везде?

— Это универсально.

Я не случайно вспомнил про западный центризм, потому что есть прекрасные диалоги Ноама Хомского с каким-то американским журналистом или политиком, который на голубом глазу говорит: «Ну, конечно, мы знаем, что в мире есть люди менее морально полноценные, чем мы».

То есть даже в современной и вроде бы просвещенной Америке, хотя на самом деле это достаточно консервативная страна, на уровне власти, на уровне элиты считается вполне нормальным представление о том, что все делятся по степени своего морального достоинства.

Хорошо, тогда сформулирую вопрос иначе. Только у нас исторически культивируется отношение к сексуальным меньшинствам, при котором закон о запрете гей-пропаганды и произносимые с высоченных публичных трибун оскорбления кажутся обществу приемлемыми?

— На самом деле, если мы говорим об истории, то в XVII веке, когда в той же Западной Европе за содомию сжигали на кострах, западные путешественники в Россию удивлялись, насколько лояльно люди и церковь тут относятся к этому греху. Когда-то ситуация была иной.

И если мы говорим, например, об уголовном преследовании за добровольные гомосексуальные отношения, то это не российское изобретение. Такое законодательство пришло к нам из Пруссии. То есть сначала Петр I позаимствовал из Швеции, а затем пришло уголовное уложение по прусскому образцу.

Точно так же в странах Африки и Азии уголовное преследование за гомосексуальные отношения пришло из Великобритании и других колониальных центров, а после распада империй оно там осталось.

И теперь, например, лидеры африканских стран говорят: «Не трогайте нашу гомофобию! Это наша африканская традиция».

Но, может, лучше, чем пытаться решить проблемы, находящиеся в тысячах километров от нас, начать с того, чтобы в России не били людей, отдаленно похожих на геев и лесбиянок?

— Если говорить о ситуации с гомофобией в России, то вы удивитесь, но сегодня она лучше, чем была двадцать лет назад. Хотя многие со мной не согласны. Потому что сегодня проблема, по крайней мере, обсуждается. Невозможно решить проблему, о которой молчат.

Я помню, как я начинал свою правозащитную деятельность и меня пригласили как представителя ЛГБТ-организации в посольство Нидерландов. Это был мой самый первый выход. На тот момент там был весь свет правозащитной общественности.

Очень известные, уважаемые мною люди.

Когда я пришел, представился, что я из ЛГБТ-организации, — повисла мхатовская пауза. Народ просто не знал, как реагировать. Сегодня, в том числе, кстати, благодаря знаменитому закону о пропаганде, мы можем эту проблему обсуждать.

За последние десять лет произошла совершенно удивительная вещь. Мы проводим просветительские мероприятия — семинары, дискуссии — для ЛГБТ-сообщества, и самой популярной темой с момента принятия закона о пропаганде стал каминг-аут.

Людям интересно, как заявить о себе, как жить открыто. До этого закона, кстати, тема каминг-аута популярна не была. Самый распространенный аргумент был: «У мамы не выдержит сердце».

А сейчас возникла дискуссия, возник определенный конфликт в обществе, конфликт стал открытым, и вот с этим уже можно работать.

А с кем нужно работать — с обществом или все-таки с властью?

— А вот тут уже действительно можно говорить об особенностях России. Потому что мы прекрасно понимаем, что между государством и обществом в России есть очень большая разница. Государство у нас советское.

Будем честны, нами управляют люди, которые либо выросли в Советском Союзе, либо там воспитались, и там сложилось их мировоззрение, их представление о том, что такое народ и что для него хорошо.

Эта власть привыкла управлять монолитным примитивным обществом, которым было советское общество.

А общество очень сильно изменилось. Общество стало очень разное. Есть религиозные фундаменталисты, которые на тех же уличных акциях ЛГБТ приходят бить участников, а есть те, которые нас поддерживают. Одни возлагают цветы на могилу Сталина в день его смерти, а другие приходят к Соловецкому камню, чтобы почтить память жертв Сталина.

У нас очень пестрое, очень сложное общество, которое развивается в совершенно другом направлении, чем то, в котором движется власть и в котором она пытается нас двигать. Но мы должны понимать, что любые изменения происходят именно на стороне общества. Поэтому не надо ждать каких-то реформ и изменений от власти — во всяком случае, сейчас.

И если мы видим, что где-то нарушаются права человека, все, что мы должны делать, — идти и защищать.

Игорь Кочетков / .com/petrovi

Недавно в большой компании довольно близкая мне женщина, узнав об ориентации одного из наших приятелей, сказала: «Бедный, а он лечиться пробовал?» Она, правда, без ненависти.

Кто должен ее просвещать? Из какого телевизора, который она смотрит, она должна это узнать? Ведь там об этом говорят только с ненавистью, значит, ненависть к меньшинствам будет только множиться.

140 миллионов человек как просветишь?

— На самом деле люди, которые пытаются всех вылечить, — первые, кто страдает. Они живут в каком-то аду. Для них окружающие источают постоянную угрозу. А может, это гей, а может, это оппозиционер? Как он повлияет на моих детей? Адская жизнь. Когда вы боитесь окружающих. Вы живете в мире, в котором, да, есть разные люди, и вы их можете не понимать.

Но нужно понимать одну вещь: все мы разные, а инаковость не представляет никакой опасности. Тогда жизнь тех, кто примет эту установку, изменится к лучшему. Я не прошу людей, которые пытаются лечить геев и лесбиянок, помогать им.

Я предлагаю им помочь самим себе, избавить себя от того ада, в котором они живут, понять, что мир вокруг них в принципе достаточно дружелюбен по отношению к ним.

Насколько вы боитесь последствий того, чем занимаетесь? Насколько это опасно?

— Свои риски есть, конечно. Но можно испытывать страх перед чем-то, а можно осознавать риски. Я прошел, наверное, через разные стадии. Я реально боялся. Был какой-то период в моей жизни, когда я ходил по улицам и оглядывался. Но при этом продолжал заниматься тем, чем занимался, тем, чем занимаюсь сейчас.

Все мы тревожимся по каким-то поводам. Но это не причина прекращать делать то, что ты считаешь правильным. В конце концов я успокоился на том, что все мы умрем рано или поздно. И мне очень нравятся слова Сенеки о том, что жизнь подобна спектаклю — не важно, насколько он длинен, важно насколько он прекрасен.

А как вы себе объясняете, во имя чего вы терпите этот страх? Какова конечная цель вашей организации?

— Это разные вещи — цель организации и смысл того, чем я занимаюсь. Мой личный смысл заключается в том, чтобы я без стыда смотрел в зеркало каждый день, чтобы я себя уважал. Я хочу быть свободным человеком. Быть свободным в несвободной стране можно только одним способом — бороться за свободу, защищать свободу свою и других.

Что касается организации, наши цели описаны в тех позиционных документах, которые у нас есть. Это попытка изменения ситуации вокруг нас. Во-первых, конкретная помощь тем, кто страдает от дискриминации, преследований, преступлений на почве ненависти. Во-вторых, попытка именно системного изменения ситуации. И это возможно.

Может быть, мой следующий вопрос покажется неделикатным, но тем не менее. Мне кажется, что иногда о переходе темы в другую стадию свидетельствует возникновение шуток. Когда решение вопроса с расовой дискриминацией в Америке подходило к концу, стало можно рассказывать анекдоты и шутить на эту тему.

Когда еврейский вопрос перешел из острой, болевой, сложнейшей стадии, в которой он находился в период Второй мировой войны, в более-менее человеческую, тоже появились анекдоты. А в ЛГБТ сообществе относятся ко всему очень серьезно.

Не кажется ли вам, что, если расслабить ситуацию, она окажется более решаемой?

— Меня вы не обидите. ЛГБТ-люди, как и белые, и чернокожие, — это абстракция. Да, среди геев, лесбиянок, бисексуальных, трансгендерных людей есть те, которых обижают шутки. Обижают, потому что это травма. Они пережили в своей жизни многое, и пока они не готовы смеяться над вашими шутками. Их право таким образом защищаться. Но многие спокойно относятся к шуткам.

Юмор — одна из форм той самой общественной дискуссии. Но мне кажется, если вы все-таки хотите пошутить на какие-то темы, которые могут обидеть других, ваша ответственность — убедиться в том, что рядом нет кого-то, кто на это обидится.

Гей-парады, прайды — вариант шутки?

— Да. Дело в том, что если мы говорим именно об ЛГБТ-движении, то оно имеет большую смеховую составляющую.

Действительно, что такое, например, травести-шоу? Что такое гей-прайды, их карнавальная часть? Это, безусловно, высмеивание существующих гендерных стереотипов. Это должно быть смешно.

Но почему у нас люди вроде некоторых наших политиков обижаются на то, что они видят на гей-прайдах? А они обижаются, они гневаются. Ах, мужчины, переодетые женщинами, идут по улице, какой ужас! Вот здесь есть взаимное непонимание шуток.

Что важнее — прайд или узаконивание браков?

— А можно какой-нибудь третий вариант?

Хорошо, предложите свой.

— Я думаю, самое важное на сегодняшний день — чтобы мы начали обсуждать эту тему, начали спокойно об этом разговаривать, не предполагая, что перед нами сидит враг.

Говоря «мы», я имею в виду и ЛГБТ-сообщество, и власть, и, например, религиозных фундаменталистов, и православных верующих. Вот это сейчас для России главное. Общественная дискуссия — нравится это кому-то или нет — уже началась.

Но пока что она слишком нервная и чреватая агрессией. Мы должны перейти к цивилизованному диалогу.

Беседовала Катерина Гордеева

«Новая газета» благодарит Фонд Егора Гайдара за предоставленное интервью. Полностью его можно прочесть на сайте.

Источник: //novayagazeta.ru/articles/2018/11/26/78704-my-vse-menshinstva-i-my-vse-vlast

Журналиста Евгения Киселёва депортируют из Украины

Как защитить себя при оскорблении, если представителем ЛГБТ я не являюсь?

Протесты после убийства Хангошвили в Берлине

Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова 12 декабря заявила, что убитый в Берлине гражданин Грузии Зелимхан Хангошвили “находился в розыске”, а пресс-секретарь президента России Владимира Путина Дмитрий Песков заявил, что Россия якобы просила Германию выдать ей Хангошвили на основании того, что “было установлено участие этого гражданина в чрезвычайно кровавых террористических актах и актах массового убийства”.

“Я уточняла этот вопрос у правоохранительных органов. Этот человек действительно находился в розыске”, – заявила Захарова, заметив, что “общение между соответствующими структурами и ведомствами ФРГ и России должно “происходить не в публичной сфере, а на уровне рабочих контактов”.

Песков также заметил, что “очень много людей, причастных к терактам в России, скрывается в странах Европы”.

“Эти люди где-то получают виды на жительство, где-то гражданство, они ходят средь бела дня по улицам среди обычных людей”, – заявил пресс-секретарь российского президента.

Ранее он называл “абсолютно беспочвенными” подозрения в том, что Россия может иметь отношение к убийству Хангошвили, но сам Путин, комментируя убийство, назвал выходца из Панкиси “кровавым бандитом” и “организатором взрывов в московском метро”.

*****

Хангошвили, уроженец Панкисского ущелья, участник российско-чеченской войны и бывший сотрудник антитеррористического департамента МВД Грузии, был убит 23 августа 2019 года в Берлине.

Он был застрелен из пистолета в голову днем, на виду у прохожих, когда шел в мечеть.

Нападавший, 49-летний мужчина, выбросил оружие в реку Шпрее и попробовал уехать с места преступления на велосипеде, но вскоре был задержан.

При нем был найден паспорт на имя Вадима Соколова, гражданина России 49 лет, а сотрудники российского консульства посетили его в тюрьме. Но давать показания мужчина отказался (и продолжает это делать), а российское посольство, по утверждению властей Германии, “отказывается сотрудничать в расследовании убийства”.

Берлинская полиция в данный момент считает, что паспорт на имя Соколова – фальшивка, а к убийству, вероятно, были причастны российские спецслужбы. 4 декабря, после получения новых данных в ходе расследования убийства Хангошвили, власти Германии приняли решение выслать из страны двух сотрудников российского посольства в Берлине.

В ответ на это Москва 12 декабря также объявила о высылке из России двух немецких дипломатов. В МИД РФ был вызван посол Германии в России Гезе Андреас фон Гайр, и ему была вручена нота, что два сотрудники посольства ФРГ в Москве объявлены персонами нон грата и должны покинуть Россию в течение семи суток.

Посол Германии после визита в МИД РФ

Россия утверждает, что высылка немецких дипломатов – “вынужденная мера” и ответ на “безосновательное” решение Германии.

Расследователи The Insider и Bellingcat назвали возможное настоящее имя подозреваемого в убийстве: Вадим Николаевич Красиков, родившийся 10 августа 1965 года, уроженец села Кенестобе в Туркестанской области Казахстана. В 80-е годы его семья, по данным The Insider, переехала в Бурятию, а сам Красиков вместе с женой и двумя детьми позже переехал в Иркутск.

По их данным, Красиков-Соколов может быть причастен еще как минимум к одному убийству в Москве в 2013 года: тогда киллер так же подъехал к жертве на велосипеде и выстрелил шесть раз.

Вадим Красиков был объявлен в России в федеральный розыск по этому делу, но потом розыск неожиданно прекратили. Немецкие следователи подозревают, что российские спецслужбы могли найти подозреваемого в убийстве и завербовать его для новых преступлений.

А для того, чтобы их было легче совершить, создали ему новую фальшивую личность Вадима Соколова.

“Есть достаточные фактические основания полагать, что убийство было осуществлено либо по указанию государственных инстанций Российской Федерации, либо по указанию инстанций Чеченской республики, которая является частью Российской Федерации”, – было сказано в сообщении прокуратуры Германии от 4 декабря 2019 года.

Хангошвили ранее опасался за свою жизнь и говорил немецким властям о преследовании со стороны российских властей. Это же заявляли его родные и близкие.

Когда гражданин Грузии пытался получить убежище в Германии, он заявил на слушаниях в январе 2017 года, что российские власти “попытаются организовать” его убийство.

Несмотря на эти заявления, просьба Хангошвили об убежище в Германии была отклонена. Тем не менее он не был сразу депортирован и продолжал жить на территории страны.

Источник: //www.currenttime.tv/a/26652469.html

Юридическое дело
Добавить комментарий