Короткий путь усыновления

Короткий путь от роддома до мусоропровода

Короткий путь усыновления

Еще одного младенца нашли в Тюмени на свалке. На сей раз мертвого. В одном этом городе подобных случаев выбрасывания детей я насчитала за последние годы несколько десятков. Благо, в основном их успевают найти живыми.

А вы знаете, что в конкретно в Тюмени с 2014 года есть бэби-бокс? Его устроили после трех лет споров, скандалов, попыток пристыдить всех, кто отстаивал идею установить в городе «колыбель надежды». Я жила в Тюмени и работала журналистом, когда эту идею обсуждали, и видела всю волну возмущения.

В нашу редакцию приходили целые даже не письма, а простыни длинных туманных воззваний с требованием не допустить открытия постыдной коробки, куда можно безопасно положить младенца без риска, что он замерзнет, что его подберут бродячие собаки или съедят крысы.

Вы только вдумайтесь, три года общество сопротивлялось благой инициативе. За это время в России появилось больше десятка бэби-боксов. В Краснодарском крае, например, их открыли целых пять. В Пермском — три.

А в Тюмени, при достаточно прогрессивной в некоторых сферах власти, население было и остается ретроградным. Пока в городе пробивалась установка того же бэби-бокса, а делалось это при непосредственном участии областного департамента здравоохранения, например, тут же на площадях шли митинги против абортов.

Я помню, как Тюменский городской комитет выходил к фонтану у Центрального рынка с огромным плакатом «Запретить аборты и другие американские нововведения».

Когда бэби-бокс все же установили, вокруг него уже столько было накручено негативной информации, что бедные женщины боялись и рядом проходить.

Потому что по городу ползли слухи, будто какие-то активисты устанавливают там скрытое наблюдение и все равно будут ловить отчаявшихся матерей за руку, чтобы отвести в околоток. Неудивительно, что за пять лет в эту спасительную дырку в стене положили только двух младенцев.

Кстати, минимум один из них оказался здоров, его быстро усыновили, ребенок получил счастливую жизнь. А не обморозился и не был объеден крысами. Про второго выяснить не смогла. Но речь не об этом…

Я о том, что сегодня, увы, совершенно типично для России, когда есть некоторая гуманистическая идея, которую поддерживает большинство просвещенных жителей, и есть ультраконсервативный хтонос, который эту идею затаптывает.

Вот в Краснодарском крае пять бэби-боксов. И там я насчитала гораздо меньше публичных упоминаний жестоких выбрасываний детей на помойку, закапывания их в сугробе, оставления в подъезде. Хотя по уровню благополучия и достатка Краснодарский край отстоит далеко позади Тюмени.

Сытая Тюмень очень консервативна. Я не устаю напоминать: к примеру, всю эту беду с родительскими комитетами, которые, будто спрут, опутали сегодня своими щупальцами страну, породила Тюмень. Там началась традиция рейдов на книжные магазины с проверками полок на предмет «взрослых» книг.

Там устраивали акции протеста против Хеллоуина и зомби-моба. Там был первый в стране приговор за оскорбление чувств верующих (дело Андрея Кораблева), инициированное именно родительским комитетом. Неудивительно, что именно в консервативных регионах так много случаев жестокого оставления младенцев.

Бэби-бокс есть, но подойти к нему страшно и стыдно.

Вы посмотрите историю создания бэби-боксов в России. Их сейчас, кажется, около 20 на всю страну. За примерно десять лет их существования они спасли жизнь более полусотне малышей. В среднем по два с небольшим на одну коробку. Потому что прессинг на матерей, для которых эти боксы придуманы, огромный.

У нас, оказывается, есть целое «Родительское всероссийское сопротивление». Оно сопротивляется бэби-боксам. И абортам.
Детей выкидывают не потому, что они надоели после рождения — их не хотели еще до начала их жизни. Вот и весь секрет.

А за историей о том, как рождается никому не нужный ребенок, стоит целый легион сопротивления.

В первую очередь — патриархальность, которая прямо позволяет мужчине избежать ответственности за беременность и ребенка. Ну нет в нашем обществе сложившейся традиции разделять вину за нежелательную беременность пополам. И нет сколько-нибудь ощутимой попытки сделать отцов таких детей ответственными.

Страна погрязла в алиментщиках. У нас открыто существуют организации, отстаивающие интересы алиментщиков в судах. Есть фонды, помогающие максимально снизить и без того мизерные алименты.

Есть общественники, которые распространяют в массы точку зрения, будто на выплачиваемые женщине три тысячи рублей в месяц она, вместо покупки ребенку еды, шикует, меняет шубы и содержит любовников. Все эти наглые безумцы вполне вольготно чувствуют себя в России, им дают слово, они находят сочувствие.

Например, очень часто можно услышать, как работодатель идет навстречу своему сотруднику и переводит его на серую зарплату, чтобы он платил алименты с «минималки», а не по полной. Или вовсе фиктивно его увольняет.

Женщина, которая думает, оставлять ли ей ребенка, это видит и расценивает как фактор собственных рисков.

Еще она видит и слышит бесконечные требования запретить аборты. Дни тишины, недели без абортов. В Госдуме постоянно придумывают все новые ограничения: то запрет рекламы абортов, то разрешение врачам отказаться от проведения аборта по личным убеждениям.

На билборды вешают фотографии красивых мальчиков и девочек, а то и вовсе — взрослых людей с портфелями и в деловых костюмах и с подписью «Мама, не убивай меня, я хочу жить». Это, конечно, резко отдаляет женщину от трезвого восприятия ею своей ситуации.

Попросту говоря, вводит в заблуждение. Я посмотрела: очень масштабная акция недели без абортов прошла в России в 2013 году в июле. А в январе-феврале в стране был всплеск найденных младенцев.

Потому что на самом деле некоторые неабортированные дети не вырастают успешными бизнесменами, а находят свой конец в мусоропроводе.

Реальные многодетные семьи или матери-одиночки, которых социальная реклама настойчиво уговаривает рожать без страха и во благо страны, часто находят свой конец в нищете.

Потому что их жизнь не имеет ничего общего с красивой картинкой, на которой женщина в длинной юбке качает на руках сразу двух детей и жизнеутверждающе сообщает «Я справлюсь!» Реальность другая, в реальности справляются не все.

Сегодня нежеланный ребенок в нищей семье практически гарантированно обрекает всю эту семью на вечную и наследственную нищету. Можно, конечно, долго спорить, что лучше — абортировать такого ребенка, положить его в теплый безопасный бэби-бокс или родить для заведомых мучений. Кто-то говорит, что лучше рожать.

Не стану спорить, хотя я видела лично детей, которые на полном серьезе сожалели, что матери выбрали для них жизнь, потому что жизнь этим детям выпала чудовищная. Вы представляете, какая у ребенка должен быть страшный опыт, чтобы он в пять лет сожалел о своем рождении?

Но даже и не в этом дело — дело в обмане, в лицемерии, которым государство и опекаемые им консервативные общественники толкают женщин на принятие неинформированного решения.

Вот как предложил примерно 20 лет назад для решения демографических проблем запретить аборты Владимир Жириновский, так и пошло сплошное лицемерие.

Владимир Вольфович, между прочим, с тех пор взгляды свои не раз менял и уже высказывался против запрета абортов, но россиянкам его слова не помогли.

Необязательно склонять к аборту. Поступайте, как в США, где во множестве штатов аборты де-юре не запрещены, но де-факто их почти нельзя провести.

Однако там есть институты, которые помогают беременным принять именно информированное решение и устроить судьбу детей.

Во-первых, женщине без прикрас и заманчивых стендов показывают, что ждет их после родов. Никаких розовых соплей и повторяемой до одури мантры «Я смогу!» Потому что если ты шестнадцатилетняя наркоманка с положительным ВИЧ-статусом, без родителей, без школьного аттестата и каких-либо перспектив, ты, скорее всего, не сможешь.

Во-вторых, в США женщине, которая решает, что ребенок ей не нужен, но не идет на аборт, еще во время беременности помогают организовать его будущее.

А именно — найти усыновителей, выбрать достойнейших, познакомиться с ними, составить настоящий контракт, который, по договоренности, может предусматривать даже возможность видеть ребенка.

В России я знаю только об одном сколько-нибудь похожем примере — в Петербурге имеется роддом, где женщина может анонимно родить и оставить ребенка. Кто идет туда рожать? Именно те, кому был не доступен аборт. Хорошо или плохо, что дети родятся? Пожалуй, хорошо. Потому что они сразу находят семьи.

В России сегодня за усыновлением грудничков очередь и огромная конкуренция. Проблема в том, что я о другом таком заведении в нашей стране не знаю.

Куда податься женщинам, которых уговорили оставить ребенка и которые только после выписки из роддома поняли, что у них не будет никакой поддержки? Гинеколог в женской консультации, общественница из родительского комитета, священник в роддоме уговорили ее рожать, но не сказали, что отец ребенка на ней все же не женится, что пособия мизерные, а декретных не выплатят, что очередь в поликлинику нужно занимать в семь утра, что никто не поможет спустить коляску, что и коляску саму купить ей будет не на что… Она бы, может, и принесла ребенка в бэби-бокс. Но кругом твердят, что это аморально. И что, вроде бы, бэби-боксы вообще запретили, ведь столько лет депутаты во главе с Еленой Мизулиной над запретом бьются. Когда в российском городе открывают бэби-бокс, несколько лет до этого события вся общественность обсуждает его противников. Само открытие происходит тихо, с минимумом освещения в прессе. И следом запретители тут же накатывают новую волну.

А что женщина? Женщина тем временем идет с ребенком к мусорному баку. Потому что нет механизмов заставить ее вырастить ненужного ребенка. Можно или предотвратить ее обнищание, или прервать беременность, или обеспечить младенцу безопасное устройство в новую семью. Помешать матери, которая захотела выкинуть своего младенца, нельзя.

Источник: //www.gazeta.ru/comments/column/mironova/12395893.shtml

Долгая дорога к семье: какой путь проходят дети во время усыновления?

Короткий путь усыновления

В одной палате с Оксаной лежала женщина, которая не хотела забирать ребёнка из роддома домой и подумывала написать отказ от него. Причин было множество – от “негде нормально жить” до ненависти к отцу ребёнка.

Оксана в порыве материнства заявила врачам, что готова забрать из роддома и своего ребёнка, и малыша этой женщины, чтобы воспитывать их как двойняшек. На что получила лаконичный ответ – нельзя.

Без статуса

Только в кино дети, которых бросили, обретают новых родителей без проблем и проволочек – так мило, увидеть ничейного малыша в родильном или детском доме и уже вечером сидеть с ним дома, накрывшись пледом.

Реальность такова, что путь приёмных родителей к ребёнку может оказаться долгим.

А путь брошенного ребёнка в новую семью – ещё дольше или вообще не иметь завершения. Причины попадания детей в детский дом бывают разными. Есть дети, от которых родители отказались сами. С такими нерадивыми мамашками представители служб опеки ведут долгие беседы. По статистике Алтайского края – в трети случаев это помогает.

По наблюдениям Ивана ЛЕЕРА, главного врача Городской детской инфекционной больницы №2 Барнаула, в которую для обследования и лечения попадают “отказнички” от одного месяца до четырёх лет – около трети родителей спохватываются, и ребёнок возвращается в семью – некоторые бросают пить, устраиваются на работу, приводят дом в порядок и забирают детей. Ребёнку в любом случае лучше с родными родителями.

Обычный путь барнаульского ребёнка, от которого отказалась мама, – из роддома в Седьмую детскую больницу, потом в Дом ребёнка. Если есть оформленный отказ от ребёнка, и он не страдает серьёзными заболеваниями – то он быстро находит родителей. Но большинство детей, которые находятся в Доме ребёнка, либо не имеют отказа родителей, либо страдают серьёзными отклонениями здоровья.

Забрать брошенного ребёнка из роддома сложно по многим причинам. Во-первых, потенциальный усыновитель должен иметь на руках все необходимые для этого документы, которые под опеку собираются месяц, а под усыновление – месяца три.

Во-вторых, на маленьких детей – в возрасте до трёх лет, всегда большая очередь. В-третьих, большинство нерадивых мамашек бросают ребёнка в роддоме, не оформляя никаких документов – просто сбегают.

Их ищут органы опеки, уговаривают – в общем лишение родительских прав затягивается иногда на годы.

Обычная схема усыновления маленького ребёнка выглядит иначе, чем в кино. Семья, которая хочет усыновить ребёнка, собирает документы, учится в “Школе усыновителей” и только потом получает право выбрать ребёнка. Потенциальным родителям показывают анкеты с фотографиями и описанием здоровья и дают направление на конкретного ребёнка. Или говорят: у нас для вас пока никого нет – вставайте в очередь. Когда людям сильно хочется ребёнка, они готовы рассматривать детей постарше. Или едут в Кемерово или Новосибирск. По странному стечению обстоятельств, по региональным банкам данных в Кемерове больше детей, а в Новосибирске нет очередей. Видимо опекунская служба в крае работает весьма эффективно.

Есть ещё одна важная вещь для потенциальных усыновителей – статус ребёнка на передачу в семью. Иногда процедура сбора документов на конкретного ребёнка занимает до года. Статус – это соблюдение всех юридических процедур оформления.

Забирают сельчане

Показательна история жительницы Барнаула, которая хотела усыновить ребёнка шесть лет назад. Увидев в поликлинике плакат с телефонами регионального банка данных о детях, женщина обсудила идею с мужем. Позвонила по телефону, сказала, что хочет взять ребёнка – думала, что придёт в детский дом и будет выбирать, как на рынке.

Первый вопрос, который ей задали по телефону – есть ли документы на усыновление? Дали телефон органов опеки по месту жительства. Потом были очереди, долгие беседы, сбор справок, обследование жилища. Взяли даже письменное согласие у 10-летней родной дочери. Наконец, в августе выдали бумагу, позволяющую встать в очередь на усыновление.

 

После Нового года в региональном банке данных нашли мальчика из района – взяли на него направление. В районе врачи посмотрели на супругов округлёнными глазами – у ребёнка оказались серьёзные диагнозы.

Усыновители расстроились, а врачи успокоили – отказные дети появляются в районе почти каждую неделю – только они не попадают в общую базу данных – их сразу забирают на опеку местные жители. Супруги оставили врачам свои телефоны, и через пять дней им сообщили: есть девочка, шесть дней от роду.

Мама ребёнка написала в роддоме отказ, а позже подписала согласие на усыновление. Через две недели супругам дали посмотреть на девочку, но забрать её они смогли только через пять недель. Им повезло…

Сегодня в Алтайском крае действует множество общественных объединений, занимающихся сиротами и детьми, оставшимися без попечения родителей.

По их мнению, ситуация с усыновлением и опекунством хоть и улучшается, но остаётся пока сложной – мешает неповоротливость государственной машины.

С другой стороны, достаточно и тех, кто спекулирует на теме бездушного отношения государства к детям-сиротам.

Проблемы есть, но решить их можно только совместными усилиями – общества, власти, каждого неравнодушного человека. Не обязательно каждому оформлять опекунство – можно помочь так, как это каждому по силам – участием в акциях, волонтёрством. И, быть может, это сделает путь детей к приёмным родителям более коротким, а систему заботы о ничейных детях более душевной.

Мнение эксперта

Иван ЛЕЕР, главный врач Городской дет- ской инфекционной больницы №2 г. Барнаула:

– Задача врачей – обследовать ребёнка, дать медицинское заключение, полечить, если есть сопутствующая патология. Больше половины детей – до 80% приходится лечить – у “отказников” часто условия в семьях антисоциальные. Полностью здоровые дети попадают к нам крайне редко. Чаще всего наблюдаются респираторные заболевания, кожные болезни и задержка психического и физического развития.

Некоторые родители и бабушки ходят к детям, приносят передачки – мы это фиксируем, потому что, когда начинается судебное разбирательство, выступаем третьей стороной – нас спрашивают, интересовались ли ребёнком, пока он был в больнице.

В год через отделение проходит 100-120 детей. Некоторые попадают в больницу несколько раз – чаще всего из Дома ребёнка – там находится до 105 человек, и дети заражают друг друга.

В больнице с отказными детьми работают врач, медсёстры, санитарки, няни, воспитатели и педагод-дефектолог. Сейчас в больнице находятся 4 ребёнка, неделю назад было 9, максимум в последний раз было 25 детей. Раньше детей было больше, но органы опеки работают быстро.

Для детей есть игровая площадка, построенная на спонсорские средства, и игровая комната с сенсорным экраном.

Мнение власти

Ирина ДОЛГОВА, начальник Главного управления края по здравоохранению и фармацевтической деятельности:

– При формировании территориальной программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи в крае установлены приоритеты для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Комплексная реабилитация детей привела к снижению их инвалидизации – у них появилось больше шансов обрести семью. Так, за семь лет только в бийском специализированном Доме ребёнка около 75% детей были переданы в семьи. Часть детей были усыновлены или даже возвращены в родные семьи.

А в Кытмановском детском доме, вместимостью 24 ребёнка, за два последних года в семьи переданы 10 детей.

Фостерные семьи

Наталья ЮГОНСОН, руководитель Барнаульской городской общественной организации “День аиста”:

– Систему усыновления и опекунства в России нельзя назвать идеальной – ей не хватает пластичности. Для государства ребёнок – объект, который необходимо накормить, одеть, подлечить, обучить. Его психологические проблемы государство волнуют меньше.

Выходом могло бы быть переформатирование детских домов в службу устройства детей в семьи, которые проводили бы параллельную адаптацию ребёнка и приёмных родителей.

Промежуточным звеном могла бы стать фостерная (приёмная) семья, куда ребёнка отдают для подготовки передачи в семью. Фостерные семьи осуществляют профессиональное сопровождение ребёнка, выступают как воспитатели, активно взаимодействуют с социальными службами и органами опеки.

Ещё проблема – резкое изъятие ребёнка из семьи, к которой он как-то приспособился.

У него есть какие-то ресурсы – соседка подкармливает пирожками, дедушка в деревне возит на рыбалку – есть целый круг родственников, соседей, знакомых. И вот ребёнка полностью изымают из этой системы.

А ведь можно было найти ребёнку временную семью из числа знакомых ему людей, не ломая так резко его привычки и привязанности. У нас пока на это никто не обращает внимания.

Источник: //www.amic.ru/news/258353/

Они написали законы

Короткий путь усыновления

Часть первая: депутаты против детей. Творческий путь авторов запрета на усыновление российских сирот в США

Дума шестого созыва, собранная в результате беспрецедентно грязной электоральной кампании 2011 года, работает последние месяцы — на сентябрь назначены выборы.

Многие из нынешних депутатов надеются, что смогут переизбраться и продолжить заниматься обслуживанием «взбесившегося принтера» вплоть до 2021 года.

«Новая» начинает публиковать серию политических портретов депутатов, которые ответственны за внесение самых скандальных законопроектов нынешнего парламента.

Из всех инициатив российского парламента за последние годы самой скандальной стал запрет на усыновление российских сирот в США, то есть поправка в Закон «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации». Он стал ответом на санкции против российских чиновников из «списка Магнитского», которые ввели власти США. Документ получил неофициальное название «законы подлецов». Думцы назвали его «законом Димы Яковлева», в честь российского ребенка, усыновленного американской семьей и погибшего.

Правозащитники, журналисты и волонтеры, работавшие с детскими домами, били тревогу, что у российских сирот, особенно инвалидов, отбирают дополнительный шанс на усыновление и лечение. В Москве прошел Марш против подлецов с портретами депутатов, авших за принятие закона.

Позже стали появляться сообщения о том, что остановились уже начатые процессы усыновления в США сирот с ВИЧ, ДЦП и синдромом Дауна. Один из таких детей, с синдромом Дауна и сложным пороком сердца, умер в нижегородском детском доме в 2013 году.

Из 196 детей, которые готовились к усыновлению в Америку, по данным «Коммерсанта», 15 еще находились в детских домах в конце 2015 года.

Однако сам законопроект в первоначальной версии не предполагал ничего откровенно людоедского.

Довольно короткий текст «О мерах воздействия…» предусматривал запрет на въезд в Россию, ведение бизнеса и владение имуществом в стране для американцев, которые совершили преступления, вынесли «необоснованные и несправедливые» судебные решения в отношении россиян и иным образом ущемили их права. Законопроект на рассмотрение Думы внесли 10 декабря 2012 года Сергей Нарышкин, Владимир Васильев, Владимир Жириновский, Геннадий Зюганов и Сергей Миронов.

Пока текст продвигался в Думе, к нему добавлялись многочисленные поправки, внесенные новыми соавторами, — эти поправки и решили судьбу десятков российских детей.

Антисиротскую поправку предложили три депутата: в первый раз это сделал Евгений Федоров, затем уже более подробную редакцию внесли Екатерина Лахова и Елена Афанасьева.

Федоров сегодня продолжает работать в Думе, Лахова и Афанасьева в конце 2014 года досрочно сложили с себя полномочия и были выдвинуты в Совет Федерации.

Чем знамениты люди, решившие лишить детей возможности жить в приемных семьях?

Евгений Федоров, член «Единой России». Основатель «Национально-освободительного движения» (НОД)

Окончил Военный инженерно-технический университет по специальности «военный инженер-энергетик», служил в армии. Политическую карьеру начал в Ленинградском областном совете в 1989 году. В 1993 году избрался в Думу от Российского движения демократических реформ Анатолия Собчака и Гавриила Попова.

В Думу второго созыва не прошел, вместо этого поработал замруководителя департамента страхового надзора Минфина, заместителем министра по атомной энергии, советником председателя Высшего совета «Единой России» Бориса Грызлова.

На следующих выборах не прошел по списку, но получил мандат, от которого отказался губернатор Орловской области Егор Строев.

Евгений Федоров подозревает в предательстве Родины не только «пятую колонну», но и значительную часть российских властей. Конституция России, по мнению Федорова, написана «американскими советниками», и это результат поражения СССР в холодной войне, потому что в основном законе закреплен приоритет международного права.

Сама формулировка «нормы международного права» Федорова раздражает, и в своих законопроектах, например, в проекте поправок в Закон «О референдуме» (внесен в Думу, пока не проходил первое чтение), он предлагает вычеркнуть эти самые нормы из российского законодательства.

По убеждению депутата, «Россия является колонией США с 1991 года», а «Центробанк — частная лавочка ФРС (Федеральной резервной системы. — А. Б.) США».

В своих интервью Федоров заявляет, что Владимир Путин находится в окружении предателей-коллаборационистов. Миссию своего движения НОД Федоров видит в том, чтобы вернуть президенту реальную власть.

Активисты НОДа проводят митинги, разоблачающие врагов России, для чего обильно используются плакаты о предателях Родины и георгиевские ленточки.

НОДовцы часто пикетируют оппозицию: штаб ПАРНАС, мероприятия «Открытой России».

В ноябре 2014 года НОДовцы приходили к редакции «Эха Москвы», в октябре 2015-го на площади Революции облили краской и обсыпали порошком активиста Марка Гальперина, который стоял в одиночном пикете.

В ноябре 2012 года Федоров внес законопроект о том, чтобы присваивать статус «иностранного агента» СМИ, которые освещают политику и получают финансирование из-за рубежа, но сам отозвал проект. В марте 2015 года предложил запретить иностранцам участвовать в митингах на территории России. Этот законопроект внесен на рассмотрение депутатов, первого чтения еще не было.

В 2015 году Институт экономики и законодательства, связанный с Федоровым, получил президентский грант в 6 миллионов рублей на выявление «технологий десуверенизации» российского государства.

В 2014 году Федоров задекларировал доход в 4,7 миллиона рублей, два земельных участка общей площадью более 5000 квадратных метров, два жилых дома, более ста квадратных метра каждый, четыре квартиры, гараж и машино-место.

В 2010 году Федоров защитил в СПбГУ кандидатскую диссертацию по экономике на тему «Промышленная политика как механизм стимулирования инновационной деятельности». Журналисты «Слона» обнаружили в нем до 27% вероятного заимствования.

Сегодня Федоров по-прежнему уверен, что антисиротский закон был нужен.

«В Америке принято покупать детей, то есть не усыновляют по любви, а покупают, как лошадь или собачку: выбирают в интернете по картинке. А если можно купить, то можно и продать.

В Америке высок процент «черной» трансплантации детских органов. То, что дети, которых готовили к усыновлению, остались в России, — это пропаганда.

Поймали несколько случаев, что человек хотел, но не доехал, и раскрутили», — заявил он в комментарии по телефону.

Екатерина Лахова, член «Единой России»

Врач-педиатр по образованию, окончила Свердловский государственный медицинский институт. Сделала карьеру от участкового педиатра до замруководителя Управления здравоохранения Свердловской области по вопросам охраны материнства и детства.

В 1990 году стала народным депутатом РСФСР, затем работала в Думе с первого созыва, всю политическую карьеру занималась вопросами защиты детей и материнства. В 1992—1993 годах Лахова даже работала советником президента по этой тематике. Участвовала в создании движения «Женщины России».

В 1998 году вошла в «Отечество» Юрия Лужкова.

В 1991 году Комитет ВС РСФСР по делам женщин, охраны семьи, материнства и детства под руководством Лаховой предложил закон о принудительной стерилизации по заявлению родственников, но проект не прошел. Лахова — один из авторов федеральной программы «Планирование семьи».

Документ предполагал просвещение подростков в школах о половой жизни, создание центров планирования семьи и репродукции под началом Минздрава, бесплатную раздачу контрацептивов подросткам и женщинам из социально незащищенных групп.

С 1994 по 1997 год программа функционировала с щедрой поддержкой государства. Оппоненты Лаховой любили подчеркивать, что на «Планирование семьи» из бюджета выделяется в 50 раз больше денег, чем на программу «Дети-сироты»: в 2004 году на первую давали 26,6 миллиарда рублей, на вторую — 443 миллиона.

В православной прессе начала 2000-х Лахову критиковали как лоббиста абортов и стерилизации.

Депутат выступала за введение ювенальной юстиции и в 2010 году внесла соответствующий законопроект вместе с группой других парламентариев, в их числе была и Елена Мизулина.

Документ о специальных судах, которые рассматривали бы дела несовершеннолетних с учетом подростковой психологии, прошел первое чтение, но затем Комитет по конституционному законодательству порекомендовал его отклонить.

В это же время Лахова возглавляла редакционный совет журнала «Вопросы ювенальной юстиции».

В сентябре 2014 года Лахова избралась депутатом Брянской областной думы, а вскоре стала сенатором от Брянской области. В Совете Федерации работает в Комитете по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера.

В 2014 году Екатерина Лахова задекларировала доход 4,7 миллиона рублей, дачный участок в 1200 квадратных метров, жилой дом площадью 147 квадратных метров и две квартиры.

Об антисиротском законе в интервью «Комсомольской правде»: «Когда в 2004 году начали вопросы эти поднимать, тогда количество детей, которые уходили иностранцам, было довольно большим, а россияне брали мало… Очень много информации давали наши соотечественники, которые сейчас живут в Америке. Дети, 12—13-летние, писали нам, как снова хотели бы вернуться в детский дом Краснодара, из которого их забрали…»

Источник: //novayagazeta.ru/politics/71559.html

Через тернии — к детям

Короткий путь усыновления

«В России сейчас практически миллион брошенных детей, часть из них насильно отнята у матерей. Зачем стране этот миллион? Неужели ваши руководители надеются ими заткнуть дыры в демографии?» — исповедь иностранного усыновителя

Предложение единороссов запретить американцам усыновлять российских детей-сирот вызвало в обществе шквал критики. Более него, против него выступили уже четверо министров кабинета Медведева — Лавров, Ливанов, Абызов, Голодец.

Раскритиковала своих коллег и глава думского комитета по вопросам семьи, женщин и детей Елена Мизулина. Уполномоченный по правам человека при президенте РФ Владимир Лукин назвал законопроект «чудовищным, торговлей детьми, которая позорит страну».

Тем не менее, депутаты намерены расширить географию «Антимагнитского закона». Он коснется всех стран, которые присоединятся к Закону Магнитского, грозно предупредил 18 декабря депутат-единоросс Михаил Старшинов. Премьер Медведев пока отмалчивается. Молчит и президент.

Между тем ание во втором чтении назначено на среду, а окончательное принятие закона — на 21 декабря.

Число иностранных усыновителей в разы превосходит количество россиян, желающих усыновить детей-сирот. С чем сегодня приходится сталкиваться иностранцам, которые решают взять русского ребенка из детского дома в свою семью — The New Times рассказал гражданин Франции. Опасаясь, что российские власти могут отобрать у него усыновленного ребенка, автор предпочел сохранить анонимность.

Долгий путь

Процесс усыновления начинается в стране проживания — задолго до того, как усыновители отправятся в страну, в которой решили усыновить ребенка. Специальные социальные службы под микроскопом начинают изучать вас, вашу семью, социальное, материальное положение, психологическое состояние, а самое главное – мотивацию.

Процедура длится в течении года. За это время с вами не раз проведут беседу психологи, в том числе с вашими детьми, если они у вас есть, причем отдельно от родителей. Трижды вам придется очень подробно общаться с социальными работниками, которые вытянут из вас всю информацию до капли и до десятого колена.

Конечно, требуется собрать кое- какие документы, но они четко обозначены и сбор их не составляет серьезных проблем. По истечении года комиссия решает, позволить вам усыновление или нет. Причем не имеет значения, будете вы усыновлять у себя в стране или за ее пределами. Нередко случаются и отказы.

И только после этого усыновители могут направляться в страну, где решили усыновить ребенка.

В разных странах процесс проходит по разному. Но никогда и нигде — легко. Я буду рассказывать о России и Франции. Как действуют рядовые французы?

Прощупав все сайты в интернете, определяешься с городом в России. В России эта сфера хорошо развита, там имеется полная информация о процедуре, банк детей, контакты с посредниками. Выбрав себе посредника, усыновители выезжают на место и передают документы посреднику, составляют с ним контракт.

Для иностранцев, в большинстве не владеющих русским языком, этот посредник — единственная ниточка, связывающая их с административными органами. Потому посредники пользуются ситуацией и не стесняются в назначении гонорара. Есть, конечно, среди них честные и порядочные люди. Хотя сохранить порядочность в этой сфере очень сложно – скорее бросишь это занятие к черту.

Мы обошлись в обоих случаях без посредников. Сами владеем двумя языками и ногами, чтобы бегать по инстанциям.

Наша дочка Девчушка родилась у очень молодой мамы и стала уже третьим ребенком, и оказалась ей не нужна, как не нужна своим бабушкам и дедушкам, как оказались не нужны ее старшие брат и сестра. Не нужна она и другим российским гражданам.

Прежде чем быть представленным иностранным усыновителям, ребенок должен получить дважды отказ от российских усыновителей. Еще бы — болячки, которые она приобрела при рождении, мало кому нужны, да и у людей своих хлопот не оберешься.

Родилась она полтора года назад. И тут явились мы — какие-то дядя с тетей, да еще и мальчишка с ними. Мы ее гладили, целовали, трясли какими-то погремушками, качали и носили ее на руках, разговаривали с ней, пели. Потом мы научили ее ходить.

А потом мы уехали. И вернулись снова через пару месяцев. Опять принесли любимые игрушки, опять пели ту грустную песенку. И девочка задумалась: «Значит, они теперь будут все время появляться? Значит, теперь она особенная? У нее есть то, чего нет у других соседей по манежу! Можно даже немного загордиться по этому поводу!»

Прошло еще полгода и мы снова вернулись. Мы одели нашу будущую дочку в новую одежду и вышли с ней не только на улицу, но и за ограду дома, в котором она жила.

Для нее началась новая жизнь. Кто мы?

Моя жена — француженка, но отлично владеет русским языком, я — русский по происхождению. Четыре года назад мы увезли из России нашего первого сына.

Мы представляем собой счастливую полноценную русско-французскую семью, о чем повествуют регулярные отчеты, которые иностранные усыновители обязаны в жесткие временные рамки отправлять каждый год в соответствующие инстанции России. Через год после усыновления первого ребенка у нас возникло желание усыновить еще одного.

Нам так и в Доме Ребенка сказали: «До свидания!» Пройдя все необходимые проверки во французских инстанциях, которые длились год, мы подали заявление в Министерство социальной защиты населения о предоставлении ребенка для усыновления. После этого ждали еще год.

Хотим отметить, что для нас первая встреча с ребенком сравнима с его рождением. Мы не выбираем ни его внешность, ни его характер, ни его болезни. Он наш — такой, какой есть.

Гора бумаг

Потом нас снова разлучают — и мы можем видеться с ним лишь короткие часы во время наших визитов. Иностранцам не предлагают здоровых детей. И никогда не дают возможности выбирать. Вот имеется ребенок — соглашаетесь или возвращайтесь обратно.

После первой встречи и подписания согласия иностранцы возвращаются к себе и начинают сбор документов для суда. Вы бы видели сколько бумажек нужно! СОРОК документов, половина из которых точно не касается проблемы усыновления и содержания ребенка.

Иные документы просто не выдаются официальными органами во Франции, другие — строго конфиденциальные.

Российские суды устраивают бюрократический беспредел по отношению к усыновителям, ссылаясь на необходимость проверки серьезности наших намерений. И это можно еще стерпеть.

Но, оказывается, что после сдачи всех этих документов, перевод которых насчитывает 250 страниц, ваши мучения только начинаются. Вам выдают определение, в котором заявляют, что у вас неправильный перевод всех документов и просят на многие документы новых подтверждений.

Грубо говоря, вы имеете все шансы дойти до президента своей страны и просить у него доказательства, что он действительно президент.

Деньги за детей

Для иностранцев первый взнос — 8 тыс евро. Это только гонорар переводчикам, посредникам и нотариусам. При первой подаче документов в суд, как правило, судья отказывает их рассматривать, ссылаясь на их неподготовленность.

И посредник заставляет усыновителей еще раз собирать документы и выполнять их переводы заново — соответственно, платить еще 4 тыс. евро. Предела никто не устанавливает. Помимо этого, от вас ждут регулярных подарков в виде коньяков, вин и шоколада.

А однажды дошло до того, что у усыновительницы из Барселоны (одинокой женщины) запросили футбольный мяч с автографами команды Барселоны, якобы для судьи.

Представьте себе панику этой женщины! Тем не менее, не желая бросать «своего» сына, она дошла до министра и там ей организовали встречу с командой и подписанием автографов.

Усыновляют детей далеко не миллионеры, на усыновление порой вылетает весь бюджет семьи, так как судьи в курсе до сантима о бюджете усыновителей. Сколько слез пролито этими сытыми иностранцами на суровой российской земле, когда они просто не понимают, что от них требуют, зачем их мучают, а главное — мучают детишек, которые получили шанс обрести родителей!

И после всего этого кошмара, от многих официальных, публичных деятелей России приходится слышать: дескать, усыновление сейчас за рубежом в моде, причем особенно модно усыновлять в России, потому что дети там хорошенькие и умненькие (простите, детишки из Вьетнама, Колумбии и Гаити не отличаются умственными способностями? Вам это ничего не напоминает?).

Неужели в России больше не существует таких понятий, как милосердие, сострадание и соучастие? Неужели вы думаете, что сытые иностранцы бесятся с жиру, подвергая себя разорению и унижению, ради счастья ребенка и семьи? Никогда не забуду одну немку, которая вышла из кабинета Минсоцзащиты: посредники ей что-то объясняют, и она начинает тихо рыдать. Один из наших знакомых усыновителей французов в буквальном смысле слова упал в обморок на суде, когда судья заявил, что фотографии детской комнаты, предоставленные им, устарели, ребенок подрос, вы купили новую кроватку, а на фотографии у вас еще первая кроватка, надо бы исправить.

Миллион брошенных

В России сейчас практически миллион брошенных детей, часть их отнята насильно у матерей. Зачем стране этот миллион? Неужели руководители страны надеются ими заткнуть дыры в демографии? Это же глупо, из этих детей до 25 лет доживает лишь небольшая часть.

Больше половины из них уже в 16 лет алкоголики, наркоманы и проститутки. Один знакомый, бывший воспитанник детдома, мне сообщил, что из их класса только три человека не сидели в тюрьме. Значит, вопрос демографии — это чушь. Тогда остается бизнес? Вот это уже ближе к истине.

Иностранцы усыновляют в России порядка 6-10 тыс детей в год. Правда, с каждым годом эта цифра снижается. Иностранцы чаще отказываются бороться с ветряными мельницами и платить немалые деньги, которые идут не оставшимся детям, а просто наполняют карманы тех, кто торгует детьми.

Если исключить из «стоимости» усыновленного ребенка расходы на переводчиков и нотариусов, останется 8-10 тыс евро за каждого ребенка. Думаю, вы понимаете, что получать такие деньги единолично никто посредникам не позволит.

Учитывая, что это нелегальные деньги (по законодательству РФ запрещена посредническая, коммерческая деятельность при усыновлении детей), посредники, думаю, обязаны отстегивать как минимум половину гонорара кому-то выше.

Вполне допускаю, что какие-то деньги попадают и судьям. Именно благодаря им суды затягиваются на годы, и соответственно возрастает сумма проплаты иностранцами.

Но боюсь предположить, что и судьи тут — всего лишь звено в цепи. И суммы идут еще выше. Когда вы это посчитаете, вы поймете, что торговлю детьми можно поставить рядом с торговлей нефтью, оружием и наркотиками.

Но детей все равно остаются многие сотни тысяч в приютах.

Когда мы здесь, во Франции, проходили комиссию с социальными работниками и психологами для удочерения, нам рассказали одну историю. Российская семья усыновила мальчика, но через какое-то время, видимо, игрушка надоела, выдворили мальчика в психушку, причем к тяжелым детям. Слава богу, врач понял, что ему там не место, вернул его в детдом.

Потом мальчика отдали еще в одну семью, там его просто били и использовали, как рабсилу. В конце концов, он оказался тут, во Франции. Только теперь у него действительно расстроенная психика. И новые родители, кропотливо прилагая невероятные усилия, пытаются его отогреть.

Его нельзя было оставить одного ни на секунду – начиналась страшная истерика.

Михаил Барщевский однажды высказался на телевидении очень точно: пока не появится хоть намек на очередь из российских усыновителей, закрывать иностранное усыновление нельзя.

Tweet

Источник: //newtimes.ru/articles/detail/61402/

Юридическое дело
Добавить комментарий